moyage311 (moyage311) wrote,
moyage311
moyage311

Category:

Про меня и про цыган. Эпизод 3 - Как я чуть не стала мамой для цыганёнка, и эпизод 4 - Нанэ цоха!

Эпизоды 3 и 4 моих контактов с цыганами, пожалуй, самые интересные (во всяком случае, для меня) Они относяться к тому времени, когда мои дети были маленькими и я вместе с ними была довольно частым гостем нашей "инфекционки".
Не знаю, как система медобслуживания работает сегодня, во время кризиса, связанного с коронавирусом, но в "мирное время" вызов врача или скорой по поводу появления у ребенка температуры в комплекте с поносом неизбежно заканчивался отправкой болящего в стационар. Ребенка в возрасте до 3-х лет оформляли "на постой" в лечебном заведении вместе с родителем. Таким образом, я имела возможность за компанию со своими детьми испытать ограничение свободы в карантинной зоне и вволю накушаться "больничных харчей".


фото из интернета

Особенно мне запомнилось самое первое пребывание в инфекционной палате. До этого со мной ничего подобного не случалось.
Оказаться отрезанной от привычного мира, да еще с двумя больными детьми - тот еще стресс. Но видимо судьбе подобное испытание в какой-то момент показалось не слишком суровым и в нашей палате появился грудничок - один, без мамы.
Вот тут и началось настоящее "веселье".
Тщедушное существо, вместо того, чтобы большую часть суток спать, как и положено младенцам в полугодовалом возрасте, орало хриплым басом, заходясь пугающим кашлем - практически в режиме нон-стоп.
До мальчонки-сиротки никому не было дела. Нет, самое элементарное, конечно, он получал - смену памперса  2-3 раза в сутки, молочные смеси и лекарства по часам. Остальное в обязанности персонала не входило. С остальным приходилось разбираться соседям по палате, то есть мне. Ситуация была безвыходной - если я хотела, чтобы мои дети поспали, мне нужно было нянчиться с чужим дитём - качать, баюкать, вовремя подсовывать пустышку или соску. Иначе он будил рёвом моих двоих и начинался общий ор в три горла.

Естественно, я поинтересовалась, что это за инопланетянин, откуда и почему без мамы.
Вот что услышала в ответ: это цыганёнок, зовут Ян, попал в инфекционку уже давно, с поносом. Проблему устранили - вылечили, но ребенка никто не забрал и его отправили "долечиваться" в обычную детскую больницу. Там у него не обнаружили никаких патологий, но пока шло обследование, у младенца опять случился понос и его вернули инфекционистам, которые быстренько сделали свое дело и отправили назад, в детскую, в которой, в свою очередь... И такой вот пинг-понг продолжался уже не один месяц. (Можно сказать,  перемещение туда-сюда, из одной больницы в другую, стало для юного цыгана своеобразным посвящением в будущую кочевую жизнь)).
Официально "отказником" он не был, чтобы отправить неотказного младенца в приют, требовалось соблюсти кучу процедур. Ни одна из больниц не хотела связываться с этой морокой, поэтому каждая  старалась спихнуть проблему на коллег.

Всё это было сообщено мне с возмущением, приправленным изрядной долей брезгливости.
Возмущение я поняла и приняла - промучавшись несколько бессонных ночей подряд, я и сама была возмущена ситуацией до предела. Но брезгливость? По отношению к невинному младенцу?
Медсестры и санитарки относились к Яну так, как если бы это был объект их врожденных страхов и отвращения, что-то вроде крысы или паука. Это сквозило во всем - в минимальной заботе, в резких торопливых  движениях, в брошенных неприязненных фразах...
Да, ребенок был далеко не красавцем, я бы даже сказала, он был исключительно несимпатичным - хилым и мелким для своего возраста (ему, как потом выяснилось, было не 6, а все 9 месяцев), с маленьким невыразительным темным личиком, с глазками непонятного цвета и с почти постоянно скривленным  в страдальческой гримаске ртом.
Своим видом он не мог вызвать никакого умиления, никакого "ути-ути", никакого  желания (как это бывает при виде очаровательного малыша) взять его на руки, поиграть, прижать к груди, более того - даже смотреть на него было не слишком приятно...
И от этого всего мне было его ужасно, невыносимо жалко!
Несчастное, брошенное, нелюбимое создание, неспособное пробудить в окружающих сочувствие, всеми отвергаемое, презираемое да к тому же больное, чахлое, с кучей проблем. Что его ждет в будущем? Если бы он хоть рожицей вышел, так нет - судьба его наградила не самой располагающей внешностью - чтобы лишить последнего шанса понравиться этому миру и получить от него право на местечко под солнцем.
Чем больше я контактировала с подкидышем, тем больше понимала:  надо что-то делать. Нельзя оставить всё, как есть, ведь даже брошенный котенок может рассчитывать на сострадание. А тут человечек... хоть и страшненький.
Созрело понимание - его надо забрать себе. Нет, я совсем не горела желанием совершать подвиги. По своей натуре я далеко не мать Тереза. Но что было делать, если так жизнь сложилась?!
Позвонила мужу. Сказала, что так и так - есть цыганенок. Ничей. Жалко... Может, забрать? (Если честно, у меня оставалась надежда, что муж ответит: "С ума сошла? Выкинь блажь из головы!",  и у меня появится приличный повод для отступления - член семьи против!).
А муж ответил коротко: решай сама.
Что мне было решать? Я-то ведь свое слово уже сказала!

Не успела я сродниться с мыслью, что у моих девчонок-близнецов появится младший (странноватый) братик, как произошло событие, которое разрушило фундамент под строящимся зданием моих планов: в больницу с "проверкой" нагрянул... табор!
Группа цыганок зашла в "строго охраняемый режимный объект" с решимостью и наглостью танка идущего на штурм цитадели. На скорости преодолела все заслоны и в считанные секунды оказалась на втором этаже. По тревожному гомону я поняла - в коридоре что-то происходит. Выглянула за дверь.
И вовремя! Цыганки уже стояли у порога.
В самый нужный момент весь персонал как ветром сдуло. Я была одна на последнем рубеже обороны. Намерение табора было ясным и неприкрытым. Они хотели попасть в палату. Они хотели повидать чадо.
Оказывается, у сиротки-Яна была родня, причем многочисленная!
И вот эта родня, не слишком опрятная, смолящая папиросы, собиралась зайти в продизенфицированное помещение, где находились мои больные дети!
Я не могла этого допустить.
Я загородила собой вход и сказала, что если им так нужен их ребенок, я его вынесу - выкачу прямо в кроватке, но назад в палату он после этого не вернется. Пусть забирают домой и делают с ним что хотят. Мне его воплей хватило под завязку! Буду только рада от них, наконец, избавиться! Или пусть мамаша (кто из вас мамаша?) ложится больницу и ежедневно-еженощно сама ухаживает за сыночком, как это делают те, кому их дети небезразличны, а не появляется, как звезда,  от которой никому ни тепла, ни света.
Остановленные моим решительным сопротивлением, цыганки стали меня оскорблять и проклинать - за то, что посмела помешать им в их естественном и "законном" желании увидеть кровиночку.
Но я ни на шаг не отступила и пригрозила - если они решат пробиваться силой, я вызову милицию, а потом приложу все усилия и задействую все связи, чтобы нерадивую мамашу лишили родительских прав (а вместе с правами и пособия).
Тут одна из санитарок оказала мне поддержку - набралась смелости, выглянула из-за дверей подсобки и стала совестить цыганок правдой о том, кто в последнее время больше всех занимался их ребенком.
Табор осадил коней. И даже папиросы притушил. Послышались робкие извинения.
Была сделана попытка объясниться. Одна из цыганок, пожилая на вид, сухая и темная, как головешка, при золотых серьгах и зубах, пожаловалась, что не может оставить других своих детей, которых  еще 5 штук, тем более, муж, ослушаться  которого цыганские законы не велят, запрещает ей покидать дом и его - главу семейства. Так что она при всём желании не в состоянии! (как я поняла, это и была мама Янчика)

Разошлись мы миром. В палату табор не прошел. Я описала самочувствие ребенка, сказала, что в последние день-два он хорошо кушает и даже стал понемногу улыбаться.
Взяла у женщин передачу - памперсы, салфетки и погремушки. Потом показала им ребенка через окошко, выходящее на коридор.


фото из интернета

При мне компания приходила еще раз, через несколько дней, но уже не делала попыток идти на прорыв. Родичи принесли ребенку необходимые вещи (было там, кое-что и для меня - фрукты, соки, конфетки(!!!) Передали их, как положено, через санитарку вместе с благодарностями и просьбой показать Янчика в окно.
Я показала. Табор внизу, под окном,  улыбался,  сверкал золотыми зубами, махал папиросами и всячески выражал нам свою поддержку.
Женщин было пятеро или шестеро, похожих друг на друга, как горошины из одного, сильно подсохшего стручка. Маму я определить издали не смогла. Зато среди длиннополых юбок я заметила одни "штаны".  Их обладателем был плюгавый мужичонка, от горшка два вершка, такой же темноликий и золотозубый, как его дамы. По всей видимости, тот самый суровый глава семейства, папа Янчика.

Так закончилась история про то, как я не стала приемной мамой цыганского ребенка.
(Когда потом, годы спустя, мне случалось увидеть  в городе стайку чернявых щуплых ребятишек (со временем превратившихся в низкорослых мелких парней) явно цыганского вида, я пыталась рассмотреть, нет ли среди них того самого - моего Янчика, которого когда-то из соски кормила, которому сопли подтирала...)


Алена Бузылёва в роли девочки-цыганки в фильме "Табор уходит в небо"

Четвертый эпизод общения с цыганами получился самым "цивилизованным".  Я бы даже сказала, познавательным - для меня.
Мои дети (и я вместе с ними), опять загремели в "инфекционку".
И надо же было такому случиться, что в нашу палату опять положили цыганского мальчика, полуторогодовалого, но на сей раз, слава богу, с мамой.
Мама выглядела очень юной. На вопрос, сколько ей лет, она как-то неуверенно, как будто что-то подсчитывая в уме, сказала, что 16.
Ребенком она занималась из рук вон плохо. Малыш разгуливал по палате, обмотанный соплями, ползал по полу, облизывая всё, до чего мог дотянуться языком.
Мама в это время возлежала на койке, болтая по телефону или глядя в пространство.
Я (в перерывах между операциями по спасению своих детей и их еды, пустышек, сосок, игрушек от чужих соплей и грязных рук) заговаривала со своей соседкой. Мне было интересно  узнать, где она живет, что из себя представляет ее семья.
Вот что я в результате выяснила. Девица была никакая не мама, а то ли тётя, то ли сестра малыша и было ей не 16, а 13 лет.  Назваться мамой её заставили родственники, потому, что у других членов семьи - у ее собственной матери и у старших сестер - имелось на руках у каждой по несколько детей, мал-мала, они по-любому не оставили бы дом. Вот ее, как необремененную хозяйством, и отправили выполнять роль мамы (чему она совсем была не рада, но, раз клан приказал, деться было некуда).

Ее семья, вернее, несколько родственных семей (общее количество человек она затруднилась назвать) жила в деревне, в купленном вскладчину старом доме. У них во владении имелись лошади. (Но это не точно. Девчонка постоянно врала, даже когда обстоятельства ее к этому не вынуждали. Словно путая следы, она по нескольку раз "меняла показания", причём  по самым простым бытовым вопросам)
В школе она не училась. Начала, но быстро это дело забросила - нашлись дела поважнее. Одно из таких дел - смотреть детей. Игру в дочки-матери она освоила не на куклах, а на натуральном материале. Задолго до возраста материнства, она по горло наелась материнскими заботами. В итоге так и осталась неграмотной. Но она утверждала, что большинство ее сородичей  читать и писать умеют (а уж считать - это само собой!)
Ее удивил мой вопрос -  хотела бы она учиться, если бы у нее такая возможность появилась? По всему было видно, что мыслями она уже совсем в другом будущем, в том, где ее скоро - буквально через год-другой, выдадут замуж, а дальше - беременность, роды, беременность, роды... Какая тут учеба!
Выведать, чем занимаются взрослые члены семьи (кроме активного воспроизводства самих себя) мне так и не удалось.
Еще я хотела узнать, как переводятся слова моей любимой песни из фильма "Табор уходит в небо" : "Нанэ цоха, нанэ гад". Единственное, что она смогла мне ответить: " Это что-то про рубашку". Также я не смогла добиться, говорит ли она на каком-то из цыганских языков.


Юбки нет, рубашки нет
Ты отец, купи их мне!
- Выйдешь замуж, а потом
Мужа спрашивай о том!


Вообще, впечатление эта девочка оставила, несмотря ни на что, вполне приятное. Не слишком умная, ленивая и хитроватая, она вместе с тем была добродушной, наивной и веселой. Я не заметила в ней никакой злокозненности или нечистоплотности. В общем, обычный подросток. Если бы она вела другой образ жизни, ходила в школу, читала книги, общалась с кем-то кроме цыган, вряд ли она чем-то отличалась бы от всех остальных ее сверстников.
"Эффект Маугли" был налицо. Образ жизни и окружение  сделали ее ограниченной в устремлениях и взглядах и было понятно, что развития ожидать не приходится...

Но бог с ним, с развитием. Главное, чтобы ее "учителя" не сделали из нее такую же отвратительную аферистку, шляющуюся в поисках добычи, о каких я писала в эпизоде 1 и эпизоде 2.
Tags: #сновавесна, вспоминалки, цыгане
Subscribe

  • Начало войны в Барановичах

    Думала рассказать о книге, которая есть в моей небольшой библиотеке. Эта наша местная "Летопись военного времени" со свидетельскими…

  • Злые тучи. Злой ветер. Злая собака

    Такой у нас нынче май. По небу, ворочаясь и толкаясь, движутся толпища тяжелых туч. Это они нам вместо праздничных майских шествий. В небесной выси…

  • Смерть архитектуры

    Вот что я точно ненавижу! Лютой ненавистью... До зубовного скрежета (Взгляните на фото) Как можно такое допускать? Неужели никто не видить этого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 22 comments

  • Начало войны в Барановичах

    Думала рассказать о книге, которая есть в моей небольшой библиотеке. Эта наша местная "Летопись военного времени" со свидетельскими…

  • Злые тучи. Злой ветер. Злая собака

    Такой у нас нынче май. По небу, ворочаясь и толкаясь, движутся толпища тяжелых туч. Это они нам вместо праздничных майских шествий. В небесной выси…

  • Смерть архитектуры

    Вот что я точно ненавижу! Лютой ненавистью... До зубовного скрежета (Взгляните на фото) Как можно такое допускать? Неужели никто не видить этого…